Иов Иов, глава Книга Иова, глава 14
О человек, рожденный женщиной!
Дни его коротки и полны скорби14:1 Или: несчастья / горя.!
Восходит он, как цветок, и увядает,
исчезает, как тень, безвозвратно14:2 Букв.: и не устоит..
И вот с него Ты глаз Своих не сводишь?
Его-то и ведешь на суд с Тобою?
[Может ли от нечистого родиться чистый?
Нет таковых14:4 Букв: ни один..]
Дни его сочтены,
число месяцев Ты ему отмерил14:5 Букв.: у Тебя.,
установил предел, которого ему не перейти.
Так оставь же его14:6 Или: не смотри на него., пусть отдохнет,
пусть порадуется прожитому дню14:6 Или: пусть спокойно окончит свой день.,
словно поденщик.
Даже у дерева есть надежда:
срубленное, оно вновь пустит побеги,
и ростки его новые не погибнут.
Пусть состарился его корень в земле,
и омертвелый пень землей покрыт,
но лишь почует воду —
вновь даст побеги, распустит ветви,
словно саженец.
А человек умирает — исчезает безвозвратно,
едва испустит дух — и нет его14:10 Букв.: где он..
Уходит вода из озера,
мелеют и пересыхают реки,
а человек — в могилу ляжет и не поднимется,
и доколе не исчезнут небеса, не проснется,
не пробудится от сна своего.
О если б Ты сокрыл меня в Шеоле,
если б укрывал меня там, пока не иссякнет гнев Твой14:13 Или: до тех пор, пока не оживил меня.,
срок мне установил и вспомнил потом!
Умерев, может ли человек вновь ожить?
Я бы ждал весь срок, неся повинность14:14 Иов сравнивает пребывание в Шеоле с военной службой; букв.: все дни моей воинской повинности; ср. 7:1.,
пока не придет мне замена14:14 Друг. возм. пер.: подкрепление / освобождение.…
Ты призовешь меня — и я отвечу,
ведь возжелаешь увидеть творенье рук Своих…
Тогда каждый шаг мой Ты хранил бы
и грехов моих не примечал.
Преступленья мои были бы запечатаны в свиток14:17 Или: в мешок (так, что никто их уже не увидит).,
и вина моя Тобой прощена14:17 Или: покрыта..
Но осыпаются горы, раскалываются и оседают14:18 Букв.: увядают.,
рушатся скалы, сходят с места своего,
сметает камни вода,
разлив ее смывает пыль земную, —
так и Ты надежду человека губишь!
Сокрушаешь его навеки — и уходит он,
лицо его обезобразив,
отсылаешь прочь.
И не знает он — в почете ли его дети?
И не ведает, если они унижены.
Только боль тела своего он чувствует,
только самого себя оплакивает».